Рефераты Богослужение

Вернуться в Религия и мифология

Богослужение
Богослужение



В начале 1998 года в газете "Радонеж" было напечатано письмо в редакцию, в котором было отмечено, что истоки современного обновленчества идут от представителей т.н. "парижской" школы богословия: оо. H. Афанасьева, А. Шмемана и И. Мейендорфа. Отвечая на это письмо, протоиерей Валентин Асмус, в частности, указывает, что он давно мечтает увидеть серьезный критический разбор сочинений о. Шмемана и о. Афанасьева.

Около 40 лет тому назад протопресвитером Михаилом Помазанским, преподавателем Догматического Богословия в Свято-Троицкой семинарии, была написана предлагаемая статья -- отзыв на книгу протоиерея Александра Шмемана: "Введение в литургическое богословие". В ней отец. Михаил убедительно, спокойно и глубоко разбирает труд отца Шмемана, указывает на опасность его мышления и предупреждает, каковы могут быть последствия проникновения его убеждений в православную среду. В статье читателю открывается богатство и глубокий смысл православного богослужения и тонкость православного мышления.

Поскольку эта статья отца Михаила Помазанского, представителя джорданвиллской "тихой школы", стала редкостью, пpедлагаю ее вам, и в тоже вpемя как бы приурочиваю ее публикацию к 50-летию Свято-Троицкой духовной семинарии. Первоначально статья была опубликована в "Православном пути" за 1962 год.

Hашу русскую богословскую науку на всем протяжении ее истории укоряют в том, что она слишком подчинялась влиянию неправославного Запада. От Киевской богословской школы влияние латинской схоластики тянулось до начала XIX столетия. Если богословская наука в позднейшее время освободилась от него, то послышались укоры другого рода: что наши богословы мало самостоятельны и часто ограничиваются, как выразился покойный митрополит Антоний, "списыванием у немцев". Характеристика неприятная; но поскольку эта зависимость не нарушала общего православного направления, она особого вреда не приносила. Что сделать, если историко-богословская наука на Западе давно имела широкое развитие,й когда наша была в зародыше. По необходимости приходилось черпать оттуда, а черпая -- становиться в зависимость, хотя бы и очень незаметную. Всего важнее здесь то, что изучение источников по всем сторонам истории Церкви, и даже именно источников восточных, принадлежало и до сих пор принадлежит преимущественно Западу. А в нашу трагическую эпоху, когда почти уничтожена русская богословская наука, изучение православного Востока перешло почти исключительно в руки западных ученых богословов и историков. Изучение это производится тщательно и, в огромном большинстве случаев, с любовью. Однако нельзя забывать того, насколько самобытно, самостоятельно и исполнено собственного неподражаемого духа подлинное православное самосознание. "Кто из человек знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем?" (I Кор. 2, 11). Эти слова апостола можно применить и к Церкви. Hе принадлежащий к Православной Церкви человек Запада, даже и ученый, едва ли в состоянии проникнуть в дух Церкви, в дух православия. Hе говорим уже о тех ученых западных историках Церкви, которые сами успели потерять христианскую веру; но и на верующих ученых Запада неизбежно ложится печать конфессионализма; ученые протестанты подчиняются предвзятым взглядам и предпосылкам, давно укоренившимся в протестантской психике. Об этом наиболее свидетельствует ложное понимание ими эпохи Константина Великого; отсюда у них идет и предвзятое истолкование письменных источников первого периода истории Церкви. Было бы большой ошибкой признать наличие в настоящее время единой во всем христианстве объективной историко-богословской науки во всех ее разветвлениях. Это значило бы принять во многих случаях такую трактовку истории христианства, какая идет в разрез с историческим преданием Церкви и с православным мiровоззрением и ведет к подрыву догматов православной веры. Большим соблазном был бы такой "богословский экуменизм"

10 11 12 13 
Добавить в Одноклассники    

 

Rambler's Top100